Президент РФ Дмитрий Медведев заявил о необходимости перевода государственной инновационной политики под личный контроль главы государства

29.06.2009

Автор: Галина Костина

В четверг 18 июня Дмитрий Медведев провел первое заседание комиссии по модернизации и технологическому развитию экономики России, созданной месяцем ранее. Заседание проходило в знаковом месте — «Лаборатории Касперского». Главная идея, которую президент хотел донести как до членов комиссии, так и до общественности, в общем, не нова — нужно от слов переходить к делу. Новость же состоит в том, что теперь работа, направленная на технологический прорыв в экономике, войдет в сферу прямого президентского контроля, причем Дмитрий Медведев намерен работать в «ручном режиме». В сфере традиционной экономики подобное «ручное» управление могло бы показаться неуместным и даже вызвать протест, в инновационной, как показывает мировая практика, без него не обойтись, по крайней мере на старте. Что делать, если инновации, противные эволюционно ленивой и консервативной человеческой природе, сами не идут, а должны насаждаться в принудительном порядке?

К решению лично рулить процессом главу государства подтолкнул не только мировой опыт, но и вся предыстория создания инновационного климата в России. По замечанию президента, все с точки зрения теории и практики вроде бы делалось правильно и последовательно. Государство определило приоритетные задачи — переход от сырьевой к инновационной модели развития, проведение модернизации промышленности, выстраивание цепочки от идеи и разработки до конкретного продукта, — под которые формировались основные направления политики в области развития науки и технологий. Инструментами этой политики были финансовая поддержка научных разработок в виде грантов, ссуд, субсидий; формирование особых экономических зон, наукоградов, технопарков, центров трансфера технологий; создание госкорпораций, венчурного фонда и системы частно-государственного партнерства; принимались меры в области налогового стимулирования и благоприятствования законодательства инновационным фирмам.

Президент признает, что все это хорошо смотрится на бумаге, но к существенным изменениям в технологическом уровне экономики пока не приводит. Призывы и заклинания сверху также не мотивируют бизнес на технологические изменения, он не хочет вкладывать деньги в то, что не принесет быстрой и высокой отдачи. Результаты такой нечувствительности промышленности к нововведениям, по словам Дмитрия Медведева, шокирующи: в России доля затрат предприятий на разработки составляет 6%, тогда как в Японии и США — 70–75%, в Европе — от 25 до 65%. Откуда взяться конкурентному продукту и умной экономике?

Последовательно и жестко

На недавнем совещании по вопросам модернизации и технологического развития экономики в Горках Дмитрий Медведев назвал инновационное развитие экономики самым сложным приоритетом государства. «Поэтому я считаю правильным, чтобы этим вопросом занимался президент», — отметил Медведев.
20 мая была создана комиссия по модернизации и технологическому развитию экономики России, которую возглавил президент. Новая структура должна на постоянной основе работать с правительством, субъектами Федерации и экспертным сообществом при максимально широком вовлечении российского бизнеса. Предполагается сосредоточиться на пяти главных направлениях — энергоэффективность и энергосбережение, в том числе вопросы разработки новых видов топлива; ядерные технологии; космические технологии, прежде всего связанные с телекоммуникациями, включая ГЛОНАСС и программу развития наземной инфраструктуры; медицинские технологии, в первую очередь диагностическое оборудование, а также лекарственные средства; стратегические информационные технологии, включая вопросы создания суперкомпьютеров и разработки программного обеспечения.
Дмитрий Медведев обосновал выбор данных направлений деятельности, во-первых, наличием значимых заделов; во-вторых, тем, что они могут дать мультипликативный эффект и стать катализатором модернизации в смежных отраслях; в-третьих, привязкой к нуждам обороны и безопасности в самом широком смысле этого слова. Президент подчеркнул, что упор будет делаться на вполне конкретные задачи и проекты, которые будут контролироваться рабочими группами.

Чуть подробнее глава государства остановился на проблеме энергосбережения, отметив, что в этой сфере практически ничего не происходит, все остается на уровне разговоров.

Действительно, государство могло бы проявить волю, озаботившись, к примеру, вполне конкретным проектом перехода к новым светотехническим решениям (подробнее см. «Конец лампочки Ильича» в № 24 «Эксперта» за 2009 год). Специалисты утверждают, что на освещение уходит почти треть производимой в мире электроэнергии на 260 млрд долларов в год. Более половины этой суммы можно сэкономить за счет перехода с ламп накаливания на более экономичные: сначала на люминесцентные, а в дальнейшем — на светодиодные. В мире давно озаботились этой проблемой. Есть конкретные программы по выводу из оборота в ближайшие два-три года ламп накаливания. В России даже в проекте нового закона «Об энергосбережении и повышении энергетической эффективности» нет об этом ни слова. Комиссия по модернизации могла бы заняться выстраиванием такого технологического коридора, который бы жестко привел к решению этой проблемы в четко указанные сроки. Точно так же можно было бы решить проблему с технологичной извлекаемостью природных ресурсов, в частности нефти: предупредить добывающие компании, что если они не будут применять давно разработанные и всем известные технологии по повышению нефтеотдачи, то с такого-то срока им придется платить громадные штрафы, а с такого-то — и вовсе искать себе другое поприще.

О такой жесткости на одном из совещаний правительства говорил и премьер РФ Владимир Путин: «…Мы должны действовать здесь достаточно последовательно, а если потребуется, и жестко — не только создавать благоприятные налоговые, таможенно-тарифные режимы, задействовать механизмы поддержки экспорта высокотехнологичной продукции, но и ставить предприятия в такие условия, когда отказ от инноваций, консервация отсталости фактически будет выбивать их с рынка».

Наша способность к новаторству

Президент остановился еще на одном, чрезвычайно важном в социальном плане и в плане безопасности страны направлении — обеспечении современными диагностическими технологиями и лекарственными средствами.

Сегодня Россия во многих сегментах медицины зависит от импорта. В частности, импорт занимает примерно 80% фармрынка. Причем значительную часть из закупаемых препаратов мы производим сами или могли бы производить. Окрепшие после развала промышленности в конце восьмидесятых — начале девяностых отечественные компании сетуют на то, что не видят со стороны государства внятно оформленного призыва к обеспечению страны собственными хотя бы критически важными препаратами — в области сердечно-сосудистых, онкологических, нейродегенеративных, инфекционных заболеваний. Вся законодательная система как была заточена на преференции для иностранных производителей, такой пока и остается. Яркий пример — инсулиновая зависимость страны от иностранных компаний в то время, когда российские предприятия освоили эти технологии и даже построили производства. Со всем очевидным лоббизмом в этой, а также и других сферах по силам бороться только государству.

Дмитрий Медведев назвал нашим ощутимым конкурентным преимуществом интеллект и способность к новаторству. Уже опробованная государством практика опеки конкретных проектов, в частности так называемых мегапроектов правительства, показала, что хотя бы некоторые из них (к примеру, НТ МДТ в области нанотехнологий или «Унихимтек» в области уплотнительных и огнезащитных материалов общепромышленного применения) имели вполне эффективное развитие.

Теперь первые лица государства будут не только периодически опекать отдельные проекты и убеждать общество и бизнес в необходимости перехода к инновационной экономике. Ставя конкретные задачи и контролируя их выполнение, власти смогут наконец запустить систему, работающую в автономном «рыночном» режиме.

Источник:  Эксперт